ТВОРЧЕСТВО, КАК ФОРМА ОСВОЕНИЯ И ПЕРЕЖИВАНИЯ ВРЕМЕНИ ЛИЧНОСТИ

П. П. Горностай

Психология личности и время жизни человека. - Черновцы: ЧГУ, 1991. - С. 24-32.

 

В настоящее время уже можно говорить о том, что в изучении психологического времени личности наметился определенный круг основных проблем. Среди них заслуживает внимания подход, рассматривающий ценностное отношение личности ко времени и связанную с ними проблему формирования особого пространственно-временного мира личности. Как пишет К. А. Абульханова-Славская, "переживание ценности есть способность умножения, присвоения времени личностью" (1990, с. 123). Но этот процесс не ограничивается лишь преломлением в сознании личности реального событийного мира. Есть основание рассмотреть, в каком отношении с личностью находится воображаемое, творческое, мифологическое время, какое место занимает оно в системе ценностных ориентаций и личностных смыслов человека, и какую роль в его формировании играет творчество человека.

В психологии творчества более традиционными являются когнитивистские подходы, рассматривающие творчество как продуктивное мышление, где на первое место выдвигается задача исследовать процесс получения творческого результата деятельности. Менее разработанными оказались экзистенциальные трактовки творчества как личностного состояния или переживания. Отдельные аспекты этой проблемы затронуты, например, в следующих работах (см.: Василюк, 1984; Жизнь..., 1985; Флоренская 1979).

Творчество человека - это не только создание творческого результата, но и построение субъективного творческого мира со своим пространством и временем. Психологический пространственно-временной мир человека, следовательно, можно разделить на изначально принадлежащий ему мир, состоящий из событий собственной жизни, в основе которого лежит индивидуальный жизненный хронотоп человека (Ковалев, 1991), и на обретенные в процессе жизни "присвоенные" человеком миры, заключающие не принадлежащие человеку события окружающего мира.

Присвоение чужих жизненных миров может иметь разную степень интериоризации: от простого отражения событий в когнитивной сфере человека до переживания (сопереживания) этих событий, которое является присвоением в полном смысле слова. При этом ценностное отношение к ним приближается к ценности событий собственной жизни человека.

В обыденной сфере мы имеем дело с пересечением и переплетением жизненных путей разных людей, при котором значимые "другие" как бы входят в наш психологический мир со своими пространственно-временными мирами, достраивая и дополняя его. Как писал Е. Евтушенко, "Если люди в меня входят, не выходят они из меня. Колобродят, внутри хороводят, сквозь мою немоту гомоня". В результате такого процесса, названного А. В. Петровским (1982) "персонализация", наш психологический мир оказывается обогащенным тем больше, чем более значимы для нас окружающие нас люди, и чем более развито взаимное эмпатийное отношение к ним.

Значимыми могут оказаться не только реальные люди, но и исторические личности и вымышленные персонажи, как заимствованные, так и созданные нашим собственным воображением. Основным механизмом "присвоения" здесь выступает не эмпатийное отношение, а ролевая децентрация, то есть проекция своего "Я" в воображаемый мир другого человека.

Бедность психологического мира, ограниченность его лишь собственными событиями субъективно переживается как чувство одиночества, возникающее даже в тесном окружении других людей, если с ними нет значимого личностного контакта. Кумир, окруженный восторженной толпой поклонников, переживает острое чувство одиночества, если рядом нет того, с кем можно разделить свой душевный мир. С другой стороны, реальное одиночество может компенсироваться "присвоенными" психологическими мирами, в которых персонализированы как реальные, так и вымышленные личности.

Примером присвоения может служить любовь, в пользу которой решается дилемма: что лучше - безответно любить или быть любимым. Любить - это присваивать мир любимого, как свой собственный, обогащать себя, переживать. В истинной любви нет состояния одиночества, есть состояние разлуки - пространственного, но не временного разобщения. Быть любимым не любя - оставлять свой мир пустым, лишать себя переживания и творчества в любви.

В такой трактовке состояние душевной пустоты и скуки, названное В. Франклом (1990) "экзистенциальный вакуум", можно представить как бедность психологического пространственно-временного мира, характеризуемую одномерностью психологического времени личности и отсутствием присвоенных персонализированных миров.

Эти миры, в которые может проецировать себя человек, представляют собой пространственно-временные сгустки, где прошлое, настоящее и будущее могут соединяться, меняться местами, проигрываться во множестве вариантов и т.д. Такое видение мира по своей сути является индивидуальной временной трансспективой (Ковалев, 1988), то есть субъективный обзор жизни, имеющий ценностно-смысловую природу. Этот феномен можно назвать воображаемой временной трансспективой, ибо она представляет собой обзор не собственной, а воображаемой жизни.

Умение создавать в себе такие персонализированные трансспективы присуще творческой личности. Научившись этому, человек овладевает и собственной индивидуальной временной трансспективой, то есть достигает высшего уровня личностной регуляции временем, что способствует его самореализации как индивидуальности (Абульханова-Славская; Ковалев). Посредством творчества "чего-то" человек научается творчеству самого себя, самоактуализации, саморазвитию, становится субъектом жизни и судьбы (Горностай, 1990).

Таким образом, творчество есть одним из способов обогащения психологического пространства-времени через создание воображаемых пространственно-временных миров. Расширяя границы своего бытия, человек приобретет возможность дополнительной самореализации, проживая не одну, а как бы несколько жизней, условно становясь тем, кем в реальной жизни он стать не может. Подобное возможно благодаря ролевой децентрации, то есть своеобразному перевоплощению в объект своего творчества. Творец идентифицирует себя с тем образом, который формирует его творческое воображение. Это сопровождается ролевым переживанием, то есть особым видом переживания, которое возникает в результате не поведенческого, а чувственного проигрывания социальных и психологических ролей, как задаваемых жизнью, так и создаваемых творчеством: писатель и актер переживают судьбу своих героев, художник находится в пространственно-временном мире созданных образов, педагог живет жизнью воспитанников, ученый создает свою научную картину мира.

Ролевая децентрация, сопровождаемая ролевым переживанием, является потребностью человека, формирующейся еще в детстве (например, в ролевой игре дошкольников). Многократное перечитывание любимых и знакомых почти наизусть сказок нельзя объяснить лишь познавательной потребностью ребенка. Существенную роль здесь играет потребность в сопереживании героям сказки, которое обязательно подразумевает представление себя на их месте, идентификацию с ними. Эта потребность сохраняется и в зрелости, когда мы порой возвращаемся к старым любимым книгам или вновь с интересом смотрим потрясший нас когда-то кинофильм.

Потребность в ролевом переживании (которое в высшей форме представлено явлением катарсиса) в той или иной степени всегда присутствует при восприятии художественного творчества, прежде всего, кино и литературы. Этим объясняется повышенный интерес к таким жанрам, как приключения, путешествия, фантастика, а также к сюжетам с сильными переживаниями (например, о любви). Ролевой децентрацией, возможностью побыть "другим" во многих случаях компенсируется ограниченность реального пространственно-временного мира. Это относится как к "потребителям" творчества, так и к самим творцам, которые способностями своих героев компенсируют собственные скромные возможности, а описываемыми событиями - бедность и однообразие собственной жизни.

Потребность в ролевом переживании очень ярко видна на примере работы актера, который буквально живет в своих ролях. Подлинному профессиональному актеру удается практически полное психологическое перевоплощение в своего героя, что сопровождается переживанием духовного наслаждения. Многие, кому приходилось в своей жизни принимать участие в любительских спектаклях, помнят ни с чем не сравнимую радость от ролевого переживания, возможности хоть на время побыть другим. На силу этого переживания как раз и рассчитывал Дж. Морено, предлагая метод психодрамы (см. Гройсман, 1979).

Художник может настолько вжиться в мир своих героев, что он представляется едва ли не более реальным, чем собственный. Однако, грань между реальным и персонализированными, или воображаемыми мирами для нормальной психики никогда не исчезает и может служить критерием различия нормы и патологии. У истероидных психопатов, как известно, наблюдается склонность верить в плоды собственных фантазий, которые они начинают считать реальными событиями. Некритическое фантастическое перевоплощение, или признание себя другим лицом (например, исторической личностью) характерно и для некоторых форм шизофренического бреда.

Частичное или полное исчезновение грани между реальным и воображаемым миром наблюдается в суггестивных состояниях, особенно гипнотическом. В этой связи очень интересными представляются результаты экспериментов О. К. Тихомирова, В. Л. Райкова и Н. А. Березанской по исследованию процессов творчества в состоянии внушенной роли (ролевого перевоплощения), что резко повышало продуктивность творческой деятельности (Психологические..., 1975). Мы вправе предположить, что элементы такого перевоплощения и ролевое переживание в той или иной степени характерно и для обычных процессов творчества, особенно во время таких креативных состояний, как вдохновение, инсайт и т.п.

Творчество можно рассматривать не только как средство самоактуализации, но и как средство освоения психологического времени личности, а именно: увеличение временной размерности путем построения воображаемых творческих временных трансспектив, повышение компетентности личности во времени (которая, по А. Маслоу, является характеристикой самоактуализированной, то есть творческой личности), формирование гармоничного ценностно-смыслового отношения ко времени.

Понимание времени жизни как ценности в системе личностных смыслов и ценностных ориентаций человека занимает центральное место, а порой и ассоциируется с ценностью самой жизни. Ценность времени зависит от эмоционального отношения к событию. Отрезки деятельности, связанные с творческим подъемом, вдохновением, (в любой деятельности, общении, любви) всегда переоцениваются нами. Ценность времени жизни в начале жизненного пути иная, чем на ее закате. Когда человек знает, что обречен, оставшиеся мгновения жизни превращаются в сверхценность, что порой становится причиной серьезных психологических изменений.

Ценностное отношение человека ко времени может определяться степенью самоактуализации личности. Одной из характеристик самоактуализированной личности (по А. Маслоу) является компетентность личности во времени. Самореализованный человек более гармонично относится не только к ценности времени, но и к проблеме жизни и смерти. "Я чувствую себя настолько солидарным со всем живущим, - говорил А. Эйнштейн, - что для меня безразлично, где начинается, и где кончается отдельное" (Эйнштейн, с. 348). Самоактуализированная творческая индивидуальность имеет настолько богатый творческий пространственно-временной мир (иногда заключающий целую вселенную), что собственная жизнь и смерть с точки зрения вечности не представляются исключительно значимыми. Такой человек может пожертвовать жизнью, "сжечь" ее ради творчества или ради высших ценностей.

Гармоничность, развитость, или, наоборот, ущербность ценностно-смыслового отношения к жизненному пути и личностному времени говорит об отсутствии или наличии серьезных жизненных проблем: конфликтов, драм, кризисов, включая возрастные. Жизненные проблемы и противоречия, как считает, например, Е. А. Донченко, играют существенную и неоднозначную роль в жизнетворчестве человека и часто могут трактоваться как движущие силы развития жизненного пути (Жизненный..., 1987; Жизнь..., 1985). Но эти проблемы могут иметь деструктивный, а иногда и трагический характер, превращаясь в "экзистенциальную фрустрацию". В таких случаях возникает необходимость терапевтической помощи, которую, в частности, предлагает В. Франкл в разработанном им методе логотерапии.

Но далеко не все жизненные проблемы сводятся к кризису перспективы жизни. Если ценностно-временные ориентации условно разделить на три группы: ценности прошлого, настоящего и будущего, то и экзистенциальные фрустрации, как нарушения ценностно-смыслового отношения к жизни можно также подразделить на три типа по временной направленности:

Фрустрации прошлого - это расстройство временных ретроспектив личности, разрушение тех ценностей, которые составляли смысл жизни человека в прошлом. Характерной особенностью такого кризиса является то, что изменение жизненных ориентаций (как на индивидуальном, так и на социальном уровне) происходит уже после того, как прожит соответствующий отрезок истории, и относится только к прошлому, что создает ощущение потери смысла прожитой жизни. Примером может служить так называемый "вьетнамский синдром" участников войны США во Вьетнаме, а сейчас можно говорить и об "афганском синдроме", состоящем в драматическом переосмыслении прошлого советскими воинами-интернационалистами - участниками войны в Афганистане.

Ощущение жизненного кризиса характерно для нынешнего состояния нашего общества, особенно для людей старшего поколения. Крах монополии коммунистической идеологии, тупиковость пути развития казарменного социализма, разрушение прежних идеалов нередко создает ощущение напрасно прожитой жизни. Многие пытаются преодолеть фрустрацию с помощью политического или публицистического творчества, как активного (в политической борьбе), так и пассивного (в чтении газет и журналов). Эффективным методом реставрации ретроспективных ценностей человека является написание мемуарной литературы.

Фрустрация прошлого не обязательно возникает вследствие обесценивания прошлой деятельности. Любой поворотный момент в развитии общества приводит к тому, что не сумевшие перестроиться деятели старшего поколения (особенно внесшие крупный вклад на предыдущих этапах) ощущают себя отставшими от эпохи, устаревшими. После революционных открытий в физике в начале ХХ века один из создателей классической электродинамики Г. А. Лоренц, находясь в зените своей славы, говорил: "Я потерял уверенность, что научная работа вела к объективной истине, и я не знаю, зачем жил; жалею только, что не умер пять лет назад, когда мне еще все представлялось ясным" (Цит. по: Иоффе, 1962, с. 58).

Фрустрации настоящего - это разрушение связи между временными ретроспективами и перспективами. Как правило, такое состояние связано с переживанием текущего жизненного кризиса, сопровождаемого ощущением безвыходности положения. Оно может быть вызвано разными причинами: война, катастрофа, неразделенная любовь, измена, клевета, лишение свободы и т.д. Такие ситуации не обязательно перечеркивают жизнь человека, а часто лишь заставляют переносить реализацию жизненных планов и задач из настоящего в неопределенное будущее. Однако неумение найти выход, невозможность из-за возникшей депрессии пережить ситуацию, часто приводит даже к суицидным попыткам.

Средством терапии здесь также может выступить творчество. Наиболее ярко это видно на примерах "терапии" трагической или неразделенной любви. Невозможность реализовать свою любовь в собственной жизни заставляет искать эту реализацию в воображаемом творческом мире (чаще всего в поэтическом или музыкальном). Об этом свидетельствует не только самый характерный в этом плане пример Ф. Петрарки, но и почти вся история мировой поэзии, начиная с легендарного Орфея.

Очень интересны примеры творчества людей, лишенных свободы, например, рисунки и дневники узников концлагерей. Ярким образцом является написанный в тюрьме "Город Солнца" Т. Кампанеллы (в котором автор реализовал тоску по свободе и счастью) и много других примеров подобного рода.

Фрустрации будущего - это разрушение временных перспектив человека вследствие потери возможности реализовать намеченные жизненные планы. Это, пожалуй, самые серьезные случаи экзистенциальной фрустрации. Критическая ситуация может сложиться в связи с утратой здоровья, потерей близких или обнаружением неизвестных ранее жизненных обстоятельств. Избавиться от кризиса можно, например, в том случае, если найти, ради чего или ради кого стоит продолжать жить (смысл жизни).

В таких ситуациях терапевтическое значение для человека может иметь открытие новых жизненных перспектив в мире, созданном посредством творчества, реализация, продолжение себя в этом мире. Так, литературное творчество стало средством преодоления жизненной трагедии парализованному и ослепшему Н. Островскому и потерявшему обе руки В. Титову. По утверждению оглохшего Л. ван Бетховена (трудно придумать более страшную судьбу для композитора и музыканта), только музыка удерживала его на этом свете и не позволяла свести счеты с жизнью.

В связи со сказанным представляется интересным опыт применения психодрамы для лечения рака, описанный А. А. Шутценбергер (1990), в котором пациенты проигрывали в ролях свои жизненные перспективы. Это позволяло им преодолеть психологический кризис, вызванный болезнью, а часто и помогало выздороветь.

Идея использования творчества для психотерапевтической помощи не нова. Еще древним был знаком феномен очищения и восстановления эмоционально-ценностного отношения человека к действительности под воздействием искусства - катарсис (Флоренская, 1979). Более целенаправленно творчество используется в специально разработанных методах психотерапии - психодраме, ролевой психотерапии (Гройсман, 1979), психотерапии творчеством и творческим самовыражением (Бурно, 1989), отчасти в логотерапии (Франкл, 1990) и других методах.

С помощью творчества можно осуществить психокоррекцию в тех случаях, когда у человека нарушены ценностно-временные ориентации или ценностно-смысловое отношение к жизненному пути. Механизм этой коррекции состоит в том, что благодаря творчеству у человека совершенствуется творческий многомерный пространственно-временной мир, создается дополнительные персонализированные временные трансспективы, в которые человек может "перевоплощаться" при помощи ролевой децентрации. Формирование ценностей творческого мира помогает преодолеть разрушение ценностей собственной реальной жизни.

В результате такой хронотерапии можно повышать компетентность личности во времени, способствовать самоактуализации человека, помогать гармонично преодолевать проблемы, связанные с жизненными кризисами. Через освоение воображаемого пространства-времени личности, совершенствуя и развивая ценностно-смысловое переживание времени жизни можно научиться переосмысливанию собственного жизненного пути, а в ряде случаев, и изменения жизненного хронотопа человека.

 

Литература:

 

К общему списку публикаций

 

Назад