Измерение локуса ролевого конфликта

П. П. Горностай

Психологическая диагностика. - 2004. - № 3. - С. 88-95.

 

В отечественной психологии опыт изучения ролевых конфликтов достаточно скромен. Совершенно другая ситуация складывается в зарубежной науке и практике, где приблизительно три последних десятилетия ознаменовались рядом достижений в исследовании проблемы ролевых конфликтов, преимущественно в организационной и производственной сферах (Горностай, 1997). Тем не менее, даже в зарубежной традиции практически нет более или менее значительных разработок, касающихся личностных детерминант ролевого поведения, в частности - личностных предпосылок ролевых конфликтов, хотя много исследователей указывают на их важность. Например, как считает один из классиков современной теории личности Ром Харре, необходимо "восстановить пренебреженную, но высоко плодотворную идею относительно личности, как диалогового, межличностного проявления, которое будет понято в пределах структуры общей драматургической модели" (Harre, 2002, p. 77). Одна из таких моделей, разрабатываемая автором данной статьи, базируется на концепции ролевого конфликта. Существует немало личностных характеристик, которые связанные с ролевым поведением человека (Горностай, 1999). Среди них - локус ролевого конфликта, который может считаться одной из базовых характеристик именно личности, а не только социального поведения человека, одним из видов которого является ролевое поведение.

Связь психологических ролей с личностными предпосылками - не является принципиально новым утверждением. Об этом писали разные авторы, в частности А. Басс и С. Бриггс, которые рассматривали связь между характеристиками ролей и индивидуальностью человека. С их точки зрения роль может соответствовать ролевой идентичности, то есть быть в соразмерности с набором индивидуальных характеристик человека, а может и значительно отличаться от них, в этом случае человек должен изображать характер, отличный от его индивидуальности. Люди также различаются между собою в зависимости от социальной обусловленности их поведения: одни личности эквивалентны социальным ролям, которые исполняют, их индивидуальность состоит главным образом из специфического паттерна этих ролей; другие - имеют личную и индивидуалистическую идентичность, которая характеризуется преобладанием личностного над социальным (Buss & Briggs, 1984, с. 1320-1321).

Эти результаты наводят на мысль, что должна существовать психологическая характеристика, которая может объяснить описанные закономерности, то есть раскрыть различия людей относительно детерминации их ролевого поведения. Если необходимость играть роль, которая значительно отличается от идентичности человека, приводит к ролевому конфликту (что закономерно), то разные личности используют не одинаковые стратегии и тактики поведения в условиях этого конфликта. На этом примере мы, по сути, видим иллюстрацию не только внутреннего (личностного) и внешнего (социального) источников ролевого поведения, но глубже - отражение действия биологических и социальных факторов активности человека. И не только его активности, но и вообще - функционирования и развития личности.

Как утверждают А. Басс и С. Бриггс, люди отличаются бoльшим или меньшим соответствием ролевого поведения собственной индивидуальности. Можно предположить, что существует более или менее устойчивая тенденция личности избирать соответствующие тактики и стратегии поведения в условиях ролевого конфликта. Среди этих стратегий две являются основными - это интернальная и экстернальная. Разные люди переживают больший дискомфорт и напряжение от разных типов конфликта: одни легко переносят внешние, но всячески избегают внутренних противоречий, другие - наоборот, готовы идти на большие внутренние конфликты, во избежание разногласий в межличностной сфере. Такая тенденция преобладания одной из стратегий (внешней или внутренней) названа нами локус ролевого конфликта.

Локус ролевого конфликта - это конструкт, который определяет склонность личности выбирать одну из двух стратегий поведения в ролевом конфликте: интернальную или экстернальную, то есть, ориентацию соответственно на внутренние или внешние детерминанты ролевого поведения (потребности, ценности, установки) с преобладанием вероятности внешнего или внутреннего ролевого конфликта. В первом случае у личности доминирует тенденция отстаивать собственную ролевую идентичность и строить ролевое поведение в соответствии с ней, даже если она противоречит выполняемой роли. Во втором случае ролевое поведение строится большей частью в соответствии с ролевыми ожиданиями, и если они противоречат идентичности и Я-концепции человека, то последняя ущемляется, и развивается внутриличностный ролевой конфликт.

По нашему предположению локус ролевого конфликта - это не ситуативная поведенческая реакция, определяемая условиями ситуации, а личностная характеристика, которая в целом является стабильной, независимо от условий социальной ситуации, хотя отдельные поведенческие проявления могут значительно отклоняться в обе стороны в границах метамотивационного модуса. Этот термин, заимствованный из реверсивной теории мотивации М. Дж. Аптера, означает, что потребности человека часто представляет собой пары противоположностей - метамотивационные модусы, и мотивы человека имеют тенденцию сменяться на противоположные ("реверсировать") (Apter et al., 1998).

Для проверки этого предположения было осуществлено экспериментальное исследование, результатом которого стала разработка психодиагностической методики "Шкала локуса ролевого конфликта". Это помогло сделать вывод, что локус ролевого конфликта - это интегральная характеристика личности, которая определяет не только доминирующую стратегию поведения человека в условиях ролевого конфликта, но и базовую тенденцию ролевого развития личности. Она влияет на целый ряд ролевых характеристик личности и на особенности ролевой самореализации в целом.

Для экспериментального изучения локуса ролевого конфликта и конструирования соответствующего измерительного инструмента мы использовали типичные высказывания клиентов психологической консультации, которые обращались с проблемами, связанными с ролевыми конфликтами. Вопросы отбирались по критерию отношения к внешним или внутренним факторам, определяющим ролевое поведение человека. Это должно было обеспечить высокую конструктную валидность будущей методики, то есть соответствие исследуемого психологического конструкта теоретической гипотезе о природе измеряемой переменной. Эти утверждения составили 46 пунктов предварительного варианта опросника, которые надо было оценить по степени согласия с помощью 5-балльной шкалы. После обработки результатов с помощью корреляционного и факторного анализа, с целью повышения внутренней согласованности и надежности теста, был составлен окончательный вариант опросника "Локус ролевого конфликта" из 24 утверждений (см. Приложение). Результаты теста были обработаны посредством факторного анализа на выборке 296 человек (62% женщины и 38% мужчины). Это дало возможность выделить 8 значимых факторов:

  1. Зависимость-независимость от требований других людей.
  2. Боязнь доставить неудобства окружающим.
  3. Зависимость-независимость от норм и стереотипов.
  4. Зависимость-независимость от родителей.
  5. Стремление выгодно выглядеть в глазах других.
  6. Зависимость-независимость от мнения других людей.
  7. Легкость нарушения правил и стереотипов.
  8. Стремление к совершенству.

Однако выделенные факторы оказались не ортогональными, существовала слабая корреляция между ними. Содержательная интерпретация факторов свидетельствует о том, что они очень близки по своему содержанию и описывают разные оттенки одного явления. Поэтому мы отказались от попытки построить многофакторную диагностическую методику, считая локус ролевого конфликта одной интегральной характеристикой. Результаты получения восьми факторов следует использовать не для количественного измерения восьми параметров, а для качественной оценки разных граней такой характеристики личности, как "локус ролевого конфликта". Для того чтобы доказать, что полученные факторы измеряют одну и ту же характеристику, были осуществлены процедуры определения надежности и валидности теста как однофакторного психодиагностического инструмента. Вычисление коэффициента альфа Кронбаха продемонстрировало достаточно высокое и приемлемое значение: 0,64. Вычисление надежности частей теста показало следующие значения: корреляция первой и второй половинок теста имеет значение 0,49, а корреляция четных и нечетных ответов соответственно равно 0,65. Также достаточно высоким является показатель ретестовой надежности 0,72 (p ? 0,001). Статистические нормы устанавливались на основе опроса 367 человек в возрасте от 19 до 48 лет (61% женщины и 39% мужчины). Значимых гендерних отличий статистических норм не выявлено.

Для измерения конкурентной валидности путем сравнения с другими психологическими методиками мы избрали методологически близкие к нашему психологические тесты, которые имеют отношение к интернальности-экстернальности: шкала локуса контроля Дж. Б. Роттера, шкала экстраверсии-интроверсии из личностного опросника Айзенка и шкала конформизма из опросника 16PF Р. Б. Кэттелла. Корреляция с указанными тестами, сделанная на выборке 71 человек, составила соответственно 0,34 (p ? 0,01), 0,21 (p ? 0,10) и 0,06 (незначимый). Эти показатели являются достаточно низкими, что свидетельствует о том, что перечисленные тесты и наша методика измеряют разные психологические качества. Это позволяет сделать выводы о достаточной конкурентной валидности и правомерности использования теста "Локус ролевого конфликта" как самостоятельного измерительного инструмента.

Значение методики "Шкала локуса ролевого конфликта" выходит за пределы потребностей только психодиагностики. Это не просто новая тестовая методика, которая измеряет еще один личностный параметр. Как мы уже говорили, на понятии "локус ролевого конфликта" мы строим собственную ролевую концепцию личности. Согласно этой концепции, основной тенденцией (а также движущей силой поведения) личности является стремление минимизировать ролевой конфликт, возникающий в процессе ролевой социализации, при максимизации удовлетворения потребностей ролевого развития. Тем не менее, баланс между экстернальными и интернальными тенденциями для разных людей оказывается разным. Для них внешние и внутренние ролевые конфликты вызывают разные степени напряжения. Люди по-разному избегают этих двух вариантов противоречий. Одни личности предпочитают ориентироваться на внутренние ценности, избирая интернальные стратегии поведения в условиях ролевого конфликта. При этом они усиливают противоречие между собственным ролевым поведением и социальными ожиданиями, провоцируя внешний или межличностный ролевой конфликт. Другие личности ориентируются на внешнюю систему ценностей и избирают экстернальные стратегии, провоцируя внутренний или внутриличностный ролевой конфликт. Различия в стратегиях ролевого поведения и определяется локусом ролевого конфликта. Ролевой конфликт, естественно, вызовет напряжение, связанное с отрицательными переживаниями разной степени тяжести. Стремясь избавиться от этих переживаний, человек проявляет активность, которая, в конечном счете, и побуждает развитие его личности.

Собственно, ролевой конфликт переживается личностью не в любой ситуации удовлетворения базовых потребностей, а лишь тогда, когда невозможно одновременно удовлетворить потребности в ролевом научении и в ролевой самореализации (то есть следовать социальным экспектациям и развивать ролевую автономию). Тем не менее, человек в своей жизни довольно часто ощущает обострение ролевого конфликта, связанного с развитием его личности. В противоречия периодически вступают все типы психологических ролей человека: от ситуативных до жизненных. Противоречия последних можно толковать, как жизненный кризис личности, который является неминуемой вехой развертывания жизненного пути человека. Модель ролевого конфликта разрешает построить концепцию жизненных кризисов как глубинного ролевого конфликта в сфере жизненных ролей личности (см. Психологія..., 1998 с. 79-87).

В рамках концепции ролевого конфликта можно объяснить разнообразные ролевые дисгармонии личности. Так, дисгармоничность личностного развития определенным образом связана с доминированием интернальных или экстернальных стратегий ролевого поведения человека. Крайние социально дезадаптивные формы интернальности могут быть связаны с психопатическим развитием личности. Крайние социально дезадаптивные формы экстернальности, ведущие к внутренним ролевым конфликтам, часто являются причиной невротических и психосоматических проблем. Кроме того, неадаптивная экстернальность является основной причиной нарушений нормального ролевого развития личности. К этому часто тяготеют конформные и гиперсоциализированные личности.

Очень интересным является вопрос о генетических аспектах локуса ролевого конфликта. Вероятно (хотя мы еще не имеем достаточное количество экспериментальных доказательств этого утверждения), что локус ролевого конфликта зависит от врожденных предпосылок. У маленьких детей наблюдается разная выраженность проявлений негативизма и нонконформизма, которые являются косвенными показателями интернальности. Однако также правомерным является утверждение, что поведение ребенка зависит от того, какие стратегии поощрялись, а какие, наоборот, подавлялись родителями. Авторитарное воспитание, блокирование свободы и автономии ребенка, родительские запреты не только формируют соответствующий жизненный сценарий человека (например, создают сценарные запреты), но и способствуют увеличению тенденции экстернальности, что сужает возможности полноценной ролевой самореализации личности.

Приложение. Опросник "Шкала локуса ролевого конфликта"

Инструкция: Внимательно прочтите приведенные ниже утверждения и оцените их по критерию соответствия или несоответствия вашему собственному поведению. Если утверждение в большинстве случаев относится к Вам, Вы ставите оценку "Да". Если утверждение редко совпадает с Вашим настоящим поведением, Вы ставите оценку "Нет".

  1. Я обычно легко могу сказать человеку о том, что мне в нем что-то не нравится.
  2. Если меня просят что-то сделать, то в первый момент мне трудно отказаться, даже если это мне не выгодно.
  3. Я считаю, что можно легко нарушать неразумные правила, если это не вредит окружающим.
  4. Я легко могу отказаться от выполнения каких-то обязанностей, если они мне не по душе.
  5. В общественном транспорте мне легче самому терпеть неудобства, чем доставить их другим.
  6. Мне очень трудно выступить с критикой по поводу чьей-то работы.
  7. Я часто конфликтовал с родителями оттого, что они навязывали мне свои правила поведения.
  8. Мне обычно трудно отказывать людям.
  9. Удовлетворенность от хорошо сделанной работы мне гораздо важнее, чем похвала начальства.
  10. Я считаю, что человек должен стремиться быть образцом мужчины (женщины).
  11. Главное, хорошо выглядеть в глазах окружающих.
  12. Во всех ситуациях важно оставаться самим собой, независимо от того, что о тебе подумают окружающие.
  13. Когда нужно вернуть одолженные кому-то деньги, мне очень трудно напомнить об этом должнику.
  14. Родители в детстве часто считали меня непослушным сыном (упрямой дочерью).
  15. Обычно другим людям легко заставить меня что-либо сделать, даже, если мне этого не хочется.
  16. Оказываясь в ситуации "непрошеного гостя" я очень боюсь доставить лишние хлопоты хозяевам.
  17. В детстве я старался быть независимым от мнения и желаний своих сверстников.
  18. Если мне не нравится, как кто-то что-либо делает, мне нелегко сказать ему об этом.
  19. Я обычно легко говорю "Нет".
  20. Положительный отзыв руководителя является для меня очень важной наградой за проделанную работу.
  21. В детстве я обычно был послушным ребенком.
  22. Теща (свекровь), не должна вмешиваться своими советами в дела семьи.
  23. Мне трудно не выполнить каких-то обязанностей, даже если они мне неприятны.
  24. Мнение окружающих следует учитывать в своем поведении.

Ключ опросника: Ответы "Да" - 1; 3; 4; 7; 9; 12; 14; 17; 19; 22.
Ответы "Нет" - 2; 5; 6; 8; 10; 11; 13; 15; 16; 18; 20; 21; 23; 24.

Обработка: подсчитать количество ответов опросника, совпадающих с ключом.

Нормы: экстернальный тип локуса ролевого конфликта - 0-10 баллов; промежуточный тип - 11-15 баллов; интернальный тип - 16-24 балла.

 

Литература

  1. Горностай П. П. Вимірювання параметрів рольового конфлікту: зарубіжний досвід // Конфліктологічна експертиза: теорія та методика. - Вип. 1. - К., 1997. - С. 116-125.
  2. Горностай П. П. Личностные характеристики ролевого поведения // Вісник Харківського держ. університету. - № 439. - 1999. - С. 18-22.
  3. Психологія життєвої кризи / Відп. ред. Т. М. Титаренко. - К.: Агропромвидав України, 1998. - 348 с.
  4. Apter M. J., Mallows R., Williams S. The development of the motivation style profile / Personality and Individual Differences. - 1998, V. 24, No 1. - P. 7-18.
  5. Buss A. H., Briggs S. R. Drama and the self in social interaction // Journal of Personality and Social Psychology. - 1984. - Vol. 47. - No 6. - P. 1310-1324.
  6. Harre R. Personality as dramaturgical production // 11th European Conference on Personality. - Lengerich etc.: Pabst Science Publishers, 2002. - P. 76-77.

 

К общему списку публикаций

 

Назад