Группа как субъект:
соотношение понятий «групповая идентичность» и «идентичность группы»

П. П. Горностай

Психологічні перспективи. Спеціальний випуск: Актуальні проблеми психології малих, середніх та великих груп. -
Т. 1. Особистість і мала група. - 2012. - С. 113-121.

 

Проблема. В мировой психологической науке понятия, описывающие групповую психику, в частности – групповое бессознательное, приобретают статус научных категорий, по крайней мере, их изучению начинают уделять серьезное внимание (А. Синг [1]). В социальной психологии стало устоявшимся понятием «группа–как–целое», характеризующее группу как единицу и субъект социального взаимодействия, то есть как социальный объект, которому присущи свойства групповой психики. Группа как система представляет собой нечто большее, чем сумму составляющих ее элементов, что, по мнению А. Синга, наиболее характерно для групп двух типов: толп и синергетических групп. Но характер этих идентификационных процессов для этих групп различен: первым присуща деиндивидуация, а вторым – индивидуация [1]. Феноменологические проявления «группы как целого» можно проиллюстрировать примерами из практики групповой психотерапии, групповой динамики и т. п.: такими группами могут считаться психотерапевтическая группа, спортивная команда, боевое подразделение, творческий коллектив.

Изучению феноменов группового бессознательного посвящены многие научные исследования. В качестве наиболее важных достижений можно назвать: идеи В. И. Вернадского о ноосфере, или сфере коллективного разума человечества [2]; теорию архетипов коллективного бессознательного К. Г. Юнга [3]; понятие «со-бессознательное», характеризующее общие бессознательные процессы двух и более людей, находящихся в подобной связи, проявляющееся в феномене «теле» (Я. Л. Морено [4]); понятие «поля» (К. Левин [5], Б. Хеллингер [6] и др.).

В этом контексте большое значение приобретают исследования, базирующиеся на теории социальной идентичности (Г. Таджфел и Дж. Тернер [7]), а также концепции ролевой идентичности (Ч. Гордон [8], П. П. Горностай [9]); психологии межгрупповых конфликтов, связанных с идентичностью (в частности, этнической) больших групп (В. Волкан [10], П. Ф. Келлерман [11], Р. Кукиер [12] и др.).

В советской социальной психологии группа традиционно рассматривалась как субъект действия. В последние годы это наиболее ярко представлено в школе субъектности А. В. Брушлинского, в частности, работы, посвященные индивидуальному и групповому субъекту [13]. Представляют интерес исследования, посвященные психологии масс, психологии толпы, где описываются процессы обезличивания, деиндивидуации и т. д., представленные работами Г. Лебона [14], С. Сигеле [15], З. Фрейда [16], В. М. Бехтерева [17], С. Московичи [18], Х. Кохута [19] и др.

Цель статьи: обосновать позиционирование группы как субъекта социального взаимодействия и увязать это с понятием «идентичность группы» как основной характеристикой групповой субъектности.

Рассмотрим некоторые традиционные взгляды на проблему группового субъекта. С этих позиций группа может рассматриваться в трех ипостасях: 1) как организованная группа, где есть лидер, и есть формальная структура; 2) как стихийная сплоченная группа, которая действует как единое целое (толпа); 3) как синергетическая группа.

Организованная группа делегирует свойства субъектности руководителю, который от имени группы выступает с какими-то решениями (это могут быть в большей или меньшей степени коллективные решения или индивидуальные решения руководителя). Здесь ведущими является структура власти (для средних и больших групп) [20] или лидерства (для малых групп), хотя групповая субъектность больше относится к реальным (контактным) группам (на уровне больших групп можно говорить о групповых субъектах с известной долей метафоричности). В таких группах традиционно сильными считаются сознательные компоненты групповой психики и недооцениваются процессы группового бессознательного (что нашло отражение в исследованиях, посвященным организованным группам), хотя практика руководства малой группой спонтанно использует эти закономерности, например, учитывает неосознаваемые процессы групповой динамики, использует манипуляцию групповыми настроениями и т. д.

Для групп-толп, напротив, очень сильными считаются процессы группового бессознательного, а групповое сознание оказывается в подчиненном (если не в подавленном) состоянии. Этого нельзя сказать о лидере, который завоевывает власть над толпой, для него сознание может иметь решающее значение. Но он находится как бы вне толпы, сверху, в отличие от лидера организованной группы, являющимся частью ее структуры.

По сравнению с описанными типами групп, для синергетических групп большое значение имеет и групповое сознание, и групповое бессознательное, которые могут достигать очень высокого уровня развития.

Структура групп тесно связана с групповой субъектностью: сплоченная микрогруппа в микросоциальной среде ведет себя как отдельный субъект. Взаимодействие или чувствование между членами малой группы могут настолько возрастать, что это трудно объяснить обычными процессами коммуникации, межличностной перцепции. Можно говорить о некоем групповом психологическом поле, которое возникает и очень интенсивно работает.

Взаимосвязь между формированием группового субъекта и субъектностью тех, кто в него входит, неоднозначна. Для того чтобы стать членами группового субъекта, члены группы не обязаны быть субъектами. Все зависит от дефиниций субъектности. Пример такой личности, как Жанна Д’Арк, если к ней применить все характеристики субъектности, вряд ли окажется подходящим примером по всем параметрам, но что касается процессов синергии, то они там присутствуют на высочайшем уровне. Этот вопрос дискуссионный. Групповая субъектность – это не сумма субъектностей индивидов, входящих в группу, а некое новое качество, линейно не связанное с предыдущим. Возможно – это шанс развить субъектность тех, кто ее не имеет. Но с другой стороны – можно за групповой идентичностью потерять какую-то индивидуальность, эти вещи очень неоднозначные.

Существует тесная связь между понятиями «групповая субъектность» и «групповая идентичность». Соответствие между ними может быть определено понятием «идентичность группы», в котором выражается характеристика группы как субъекта. Мы разводим понятия «групповая идентичность» и «идентичность группы». «Групповая идентичность» – это более широкое и в какой-то мере более размытое понятие, которое характеризует свойство индивида, идентифицирующего себя с какой-то группой, мыслящего себя ее членом. Под «идентичностью группы» мы понимаем некоторое новое качество, характеризующее ее как группового субъекта, и соответствующее более высокому уровню развития группы, групповых отношений и групповой идентичности. Но неправильно разделять группы, имеющие групповую идентичность, и группы, имеющие идентичность группы. Эти качества могут быть одновременно.

Принадлежность к группе выражается в таких проявлениях: групповая референтность (значимость группы для индивида и ценность личности для группы); групповая лояльность (принятие индивидом группы и благосклонность группы к индивиду); групповая идентификация (механизм формирования понятий «мы» и «они», «наши» и «чужие»). Как видим, эти качества проявляются в обоюдно направленных векторах – и по отношению к группе, и по отношению к индивиду, что подтверждает правомерность использования понятия «идентичность группы».

Маленькие группы по отношению к группам большего размера и средним группам ведут себя так же, как отдельные личности по отношению к малым группам. Группы могут входить в более крупную социометрическую структуру, так же как и индивиды в малой группе. Бывают группы-лидеры, группы-аутсайдеры и группы-изгои. Данные закономерности прослеживаются на разных уровнях – от малых до больших групп: бывают государства-изгои, бывают общества-изгои, и бывают государства-лидеры. Эти закономерности имеют общую составляющую, хотя есть существенные качественные и количественные отличия проявления идентичности в группах разного уровня.

В аспекте структуры социально-психологических групп уместно вспомнить теорию фракталов, которая является составной частью теории хаоса. Она описывает повторяемость этих закономерностей, суть которых заключается в подобии малого большему [21–22]. Их можно проиллюстрировать примером с береговой линией – если на листах бумаги изобразить в разных масштабах фрагменты береговой линии, например, часть материка (вид из космоса), фотография берега с высоты птичьего полета и кромка воды с высоты роста человека, то невозможно определить, где какое изображение. Точно так же астероид, сфотографированный с большого расстояния, выглядит так же, как и маленький каменный метеорит, с близкого расстояния. Фрактал – это некое уподобление при бесконечном дроблении малого большему, и эти же закономерности проявляются при рассмотрении субъектности социальных групп.

В русле теории фракталов можно говорить о групповых психологических феноменах на разных социально-психологических уровнях: индивид – диада – микрогруппа (3–7 чел.) – малая группа (8–20 чел.) – средние группы – большие группы. Социальные объекты меньшего масштаба в социальной среде большего масштаба взаимодействуют между собой и подчиняются законам социометрических распределений. Они качественно и количественно отличаются на разных уровнях, но у них есть общие составляющие.

Социальная среда – это социальная структура большего масштаба, в которой функционируют социальные объекты меньшего масштаба. Так, малая группа является социальной средой для индивида, структурированная средняя группа является социальной средой для входящих в ее структуру малых групп и т. д.

Теория фракталов проявляется и в таком подходе к ролевой структуре групп, который опирается на понятие «ролевая матрица». Ролевое взаимодействие подчиняется многим закономерностям, одну из которых можно назвать «законом ролевой дополнительности (комплементарности)»: Люди имеют тенденцию к сближению, если их роли являются комплементарными, то есть взаимно сочетаются (являются конгруэнтными) ролевые ожидания одного из партнеров и ролевые притязания к собственному ролевому поведению у другого партнера по общению.

Закон ролевой комплементарности может действовать не только между двумя партнерами, но и между многими партнерами и группами людей (как большими, так и малыми). Когда человек начинает играть роль, он тем самым как бы создает в окружающем микросоциуме комплементарные ролевые позиции (происходит выстраивание ролевой структуры этого микросоциума). Потенциальные партнеры по ролевому взаимодействию (представители комплементарных ролей) имеют тенденцию попадать в эти позиции. Их затягивает в своеобразный ролевой водоворот тем сильнее, чем больше энергия первичной роли. Как правило, это характерно для ярких лидеров, которые способны повести за собой людей, они являются основателями новых больших и малых групп (организаций, институтов, партий, научных школ, религиозных течений и т. п.)

Формирующиеся в таких группах комплементарные роли являются факторами ролевого поведения и других форм группового взаимодействия участников. Взаимные ожидания и притязания, а также ролевые установки, стереотипы и т. п. становятся компонентами формирования не только групповых ролей, но также других форм групповых психических процессов и состояний. Значительная часть этих феноменов относится к области группового бессознательного.

Можно привести множество примеров, для иллюстрации этих явлений: а) спонтанный лидер во вновь создавшейся группе способствует эффективному развитию групповых процессов; б) гениальный учитель всегда находит талантливых учеников; в) выдающиеся военачальники всегда появляются во время боевых действий (здесь комплементарность надо рассматривать на уровне больших групп – участников военного конфликта). Можно уверенно утверждать, что роли появляются там, где есть спрос на них, наблюдаемый в форме социальных или ролевых ожиданий.

Можно ввести еще одно понятие – ролевой матрицы, некоего слепка роли, задаваемого ею в социуме. Матрица имеет структуру, аналогичную структуре процесса ролевого взаимодействия: ролевые ожидания, ролевое поведение, ролевые притязания. Различные матрицы как отдельные пазлы сочетаются друг с другом, создавая неповторимый ролевой узор. Сочетаемость (комплементарность) ролевых матриц определяется совпадением их «краев» (ожиданий – притязаний). Социум можно рассматривать, как структуру, состоящую из отдельных ролевых матриц. Сообщества являются тем более устойчивыми, сплоченными и т. д., чем более комплементарными оказываются составляющие их матрицы.

Но реальные сообщества являются «многомерными», а не «плоскими», как картинки, состоящие из пазлов. Одна и та же матрица (роль) может сочетаться с множеством других матриц одновременно. Количество измерений по разным направлениям не одинаково. Также не одинаковыми оказываются ролевые структуры разных сообществ, включающих любое количество участников: от диады до человечества. В зависимости от размера группы матрицы имеют разные уровни организации (и, соответственно, разные уровни индивидуальной и групповой субъектности): ролевую структуру малых групп составляют матрицы индивидуальных ролей (соответствующих индивидуальным исполнителям); средние и большие группы строятся из матриц групповых ролей (соответствующим обобщенным ролевым позициям).

Ролевые матрицы изменчивы, они пребывают в постоянной динамике. Ролевая структура социума не постоянна, в процессе эволюции общества она постоянно меняется, трансформируется, развивается. Это особенно заметно в переломные, революционные или кризисные периоды жизни общества, периоды реформации и т. п. Точки изменения ролевой структуры социума связаны с внутриличностными компонентами (ролевыми притязаниями). Ролевые позиции не возникают «из ничего», то есть, не общество изменяется само по себе, а находятся люди, которые предлагают данные функции и демонстрируют новые формы и виды поведения, а они постепенно закрепляются в социальных позициях. Таким образом, первичным рассматривается поведение и его побудительные причины (своеобразные потребности). Порой это носит форму социальных девиаций, то есть отклонений от общепринятых норм и стандартов. Огромное значение здесь имеет ненормативная (надситуативная) активность людей, то есть такая активность, которая не вписывается в нормы и актуальные потребности общества (опережает их). Но эти отклонения становятся возможными, если для них существует подготовленная почва, если в обществе созданы предпосылки к социальным изменениям, если группа готова к развитию. Талантливый лидер, попадая в струю, чувствует это групповое поле.

Негативные комплементарные роли, например, агрессор – жертва, также характерны для явления идентичности группы. Чем интенсивнее развиты отношения, тем сильнее будут процессы идентификации. Но чем наполнить содержание этих отношений, это уже другое дело. Скажем, преступная группировка, мафиозная структура – это очень сплоченная структура, имеющая высокий уровень идентичности группы. Но результаты субъектности этой группы будут совсем иными.

С групповой субъектностью и групповой идентичностью очень тесно связана групповая динамика. Разнородность группы – причина динамических процессов в ней. Неоднородность группы можно полностью трактовать как неоднородность идентичностей, где каждая из микрогрупп обладает своей собственной идентичностью. Разные идентичности – причины групповой поляризации. В развитии динамики группы очень велика роль эмоциональной идентификации. Без эмоциональных компонентов динамические процессы просто невозможны. Говоря об эмоциях (имея в виду сознательное и бессознательное), можно утверждать, что это – преимущественно сфера неосознаваемого. Хотя саму эмоцию мы рефлексируем, но механизмы возникновения, источники и т. д. мы не осознаем, это – сфера бессознательного (в том числе и группового). Как раз важность бессознательного, этой «подводной» части групповой динамики, в современной социальной психологии недооценена, большинство научных разработок по групповой динамике специально не ставили предметом специального изученная процессы группового бессознательного. Но динамические процессы преимущественно управляются подводными течениями, неосознанными отношениями, где эмоциональные компоненты очень важны.

Идентичность группы – это качество высокого уровня развития групповой идентичности, когда группа приобретает свойства субъектности на всех уровнях. Если отсутствует идентичность группы (общая для всей группы), то в группе преобладают центробежные процессы, группа имеет тенденцию к распаду: а) на микрогруппы (если есть идентичности этих микрогрупп); б) на отдельных индивидов (если такая идентичность отсутствует). Наоборот – групповая интеграция способствуют формированию общей для этой группы идентичности. Можно привести пример этого из психологии больших групп: страх потери идентичности был одной из причин противостояния во время Оранжевой революции.

Вот основные признаки идентичности группы: а) образ группы, как некоего целого; б) ощущение «мы» для представителей всей группы и «они» для всех, кто к ней не принадлежит; в) история группы, оформленная как некое повествование (групповой нарратив); г) мифология группы (общая для всех членов группы) как продолжение ее истории; д) сильные групповое сознание и групповое бессознательное; е) общие для всех групповые ценности, которые переживаются не только на когнитивном, но и на эмоциональном уровне; ж) использование защитных механизмов, которые направлены не на защиту личности, а на защиту группы в целом; з) референтность группы; и) лояльность к группе ее членов (в том числе и неосознаваемая); к) групповые атрибуты: символы, логотипы, цвета (как у футбольных фанатов), гербы, флаги и т. п.

Кроме позитивных существуют и негативные проявления идентичности группы, к которым прежде всего относится: а) группоцентризм (одним из ярких примеров которого является этноцентризм), который может иметь очень серьезные последствия, вплоть до этнического терроризма, геноцида, этнических войн и др.; б) образ врага в лице представителей других групп.

Из всего вышесказанного можно сделать вывод, что существует много подтверждений в пользу трактовки группы как такого социального объекта, который обладает свойствами субъектности. Разумеется, описанными в статье примерами и закономерностями тема групповой психики (важным аспектом которой является проблема групповой субъектности) не ограничивается. Помимо этого (это выходит за рамки статьи) существует трансгенерационная передача сознательной и бессознательной информации, ярко проявляющаяся в семейных и родовых системах. В этом контексте заслуживают внимания концепции группового бессознательного в теории семейных систем, групповой лояльности к системе рода и т. п. (М. Боуэн [23], И. Бозормени-Наги [24], В. Де Гольжак [25], П. Ф. Келлерман [11], Я. Наор [26], Б. Хел­лингер [6], А. А. Шутценбергер [27] и др.). Точкой кристаллизации этих процессов является малая группа: в ней формируется индивид, в ней формируется его сознание и бессознательное, индивидуальные, семейные, родовые и другие сценарии, групповая и личностная идентичность. Важность малой группы невозможно переоценить

Существует мнение, что развитая синергетическая группа должна иметь гораздо более низкий уровень конфликтности. Это и так, и нет, потому что в синергетической группе могут всплывать глубинные процессы, которые становятся весьма актуальными. В той же психотерапевтической группе могут бурлить такие эмоции, до которых группа с менее развитыми групповыми процессами еще просто не доросла. Процессы групповой динамики в синергетической группе более чувствительны к слабым влияниям. Процесс диалектичен. Развитие идет по пути уменьшения конфликтности, но потом может возникать новое качество, из более глубинных слоев (в том числе и из группового бессознательного) может всплывать что-то более массивное, но развитие идет по пути более конструктивного решения этих конфликтов, и разрешение противоречий ведет к развитию группы.

 

Литература

  1. Singh A. The Group Unconscious: A Synthesis Paper [Електронний ресурс.] A. Singh. – Режим доступу : http://www.johnniemoore.com/blog/archives/synthesis.pdf
  2. Вернадский В. И. Несколько слов о ноосфере / В. И. Вернадский // Успехи современной биологии. – 1944. – № 18. – Вып. 2. – С. 113–120.
  3. Юнг К. Психология и алхимия / К. Юнг ; пер. с англ., лат. – М. : Рефл-бук; К. : Ваклер, 1997. – 592 с.
  4. Морено Я. Психодрама / Я. Морено ; пер. с англ. – М. : Апрель Пресс, ЭКСМО-Пресс, 2001. – 528 с.
  5. Левин К. Теория поля в социальных науках / К. Левин ; пер. с англ. – СПб. : Речь, 2000. – 368 с.
  6. Хеллингер Б. Порядки любви: Разрешение системно-семейных конфликтов и противоречий / Б. Хеллингер. – М. : Изд-во Ин-та психотерапии, 2001. – 400 с.
  7. Robinson W. P. (Ed.) Social groups and identities: developing the legacy of Henri Tajfel. / W. P. Robinson (Ed.) – Oxford : Butterworth-Heinemann, 1996. – 386 p.
  8. Gordon Ch. Development of evaluated role identities / Ch. Gordon // Annual Review of Sociology. – 1976. – Vol. 2. – P. 405–433.
  9. Горностай П. П. Личность и роль: Ролевой подход в социальной психологии личности / П. П. Горностай. – К. : Интепресс ЛТД, 2007. – 312 с.
  10. Volkan V. Bloodlines: from ethnic pride to ethnic terrorism. / V. Volkan  – New York : Farrar, Straus and Giroux, 1997. – 280 p.
  11. Kellermann N. P. F. Transmission of Holocaust Trauma [Електронний ресурс] / National Israeli Center for Psychosocial Support of Survivors of the Holocaust and the Second Generation. – Режим доступу : http://peterfelix.tripod.com/home/trans.htm
  12. Кукиер Р. Психодрама Человечества. Действительно ли это утопия? / Р. Ку­киер // Психодрама и современная психотерапия. – 2004. – № 4. – С. 29–42.
  13. Психология индивидуального и группового субъекта / под ред. А. В. Брушлинского, М. И. Воловиковой. – М. : ПЕР СЭ, 2002. – 368 с.
  14. Лебонъ Г. Психология народовъ и массъ / Г. Лебонъ ; пер. съ фр. – СПб. : Изд. Ф. Павленкова, 1896. – 329 с.
  15. Сигеле С. Преступная толпа. Опыт коллективной психологии / С. Сигеле ; пер. с фр. – М. : Академический Проект, 2011. – 125 с.
  16. Фрейд З. Массовая психология и анализ человеческого «Я» // «Я» и «Оно»: Труды разных лет / Зигмунд Фрейд. – Тбилиси : Мерани, 1991. – Кн. 1. – С. 71–138.
  17. Бехтерев В. М. Коллективная рефлексология / В. М. Бехтерев. – Петроград : Колос, 1921. – 432 с.
  18. Московичи С. Век толп. Исторический трактат по психологии масс / С. Московичи ; пер. с фр. – М. : Центр психологии и психотерапии, 1998. – 480 с.
  19. Kohut H. Self Psychology and the Humanities / H. Kohut.  – New York: Norton, 1985. – 290 p.
  20. Васютинський В. Інтеракційна психологія влади / Вадим Васютинський. – К. : Київ. славіст. ун-т, 2005. – 492 с.
  21. Донченко Е. А. Фрактальная психология (Доглубинные основания индивидуальной и социальной жизни) / О. А. Донченко. – К. : Знання, 2005. – 323 с.
  22. Основи фрактальної психології: Проект психоекологічного оновлення / за ред. О. А. Донченко. – К. : Міленіум, 2006. – 472 с.
  23. Теория семейных систем Мюррея Боуэна: основные понятия, методы и клиническая практика / под редакцией К. Бейкер и А. Я. Варги. – М. : Когито-Центр, 2005. – 496 с.
  24. Boszormenyi-Nagy I. Invisible Loyalties: Reciprocity in Intergenerational Family Therapy / I. Boszormenyi-Nagy. – Brunner/Mazel, U.S.A., 1984.
  25. Гольжак В. де История в наследство : Семейный роман и социальная траектория / В. де Гольжак ; пер. с фр. – М. : Изд-во Ин-та Психотерапии, 2003. – 233 с.
  26. Наор Я. Театр Холокоста / Я. Наор // Психодрама и современная психотерапия. – 2005. – № 4. – С. 15–30.
  27. Шутценбергер А. А. Синдром предков. Трансгенерационные связи, семейные тайны, синдром годовщины, передача травм и практическое использование геносоциограммы / А. Шутценбергер. – М. : Изд-во ин-та психотерапии, 2005. – 240 с.

 


Аннотация: В статье исследуются характеристики групповой субъектности через понятие «идентичность группы». Рассматриваются разные уров­ни субъектности ? от индивида до больших групп. Сопоставляются понятия «идентичность группы» и «групповая идентичность». Явление идентичности увязывается с процессами групповой динамики, со структурой социальных групп, а также рассматривается в контексте понятий «ролевые матрицы», теории фракталов и концепции группового психологического поля.
Ключевые слова: социальная группа, групповой субъект, групповое психологическое поле, идентичность группы, групповая динамика, ролевые матрицы, фракталы.


П. П. Горностай. Група як суб’єкт: співвідношення понять «групова ідентичність» та «ідентичність групи»
Анотація: У статті досліджуються характеристики групової суб’єктності через поняття «ідентичність групи». Розглядаються різні рівні суб’єктності ? від індивіда до великих груп. Зіставляються поняття «ідентичність групи» та «групова ідентичність». Явище ідентичності узгоджується з процесами групової динаміки, зі структурою соціальних груп, а також розглядається в контексті понять «рольові матриці», теорії фракталів і концепції групового психологічного поля.
Ключові слова: соціальна група, груповий суб’єкт, групове психологічне поле, ідентичність групи, групова динаміка, рольові матриці, фрактали.


P. Gornostay. Group as a subject: comparison of concepts “group identity” and “identity of a group”
The summary: The author investigates group subjectivity characteristics through a concept of “identity of a group”. The concepts “identity of a group” and “group identity” are compared, considering different subjectivity levels, from the individual up to large groups. Identity is regarded as such that goes in line with processes of group dynamics, with structure of social groups, and is also considered in the framework of “role matrixes” concept, fractal theory, and concept of group psychological field.
Key words: social group, group subject, group psychological field, identity of a group, group dynamics, role matrixes, fractals.


 

К общему списку публикаций

 

Назад