«Ампутация мозгов», или
Нужен ли нации научный интеллект?

 

 
© Кадр из фильма «Завещание профессора Доуэля»
 

В последнее время в наших медиа появилось много информационных вбросов, критикующих современную украинскую науку. Наверное, ее есть за что критиковать, так как она переживает глубокий кризис из-за неэффективного, оставшегося в наследие от старой системы, управления. Но цель этих месседжей, скорее – не помощь, а совсем противоположная – дискредитация с последующим урезанием финансирования этой солидной, несмотря ни на что, отрасли. Трудно сказать, кто инициатор этой кампании, но она прокручивается на уровне Кабмина Украины, совершившего невиданное за все годы Независимости сокращение бюджета науки, и подхватывается некоторыми не думающими «патриотами».

Все это заставило меня взяться за перо и написать эти заметки в пользу развития украинской науки. В подготовке материалов были, в том числе, использованы мои старые (некоторые – почти двадцатилетней давности) опубликованные и неопубликованные мысли, которые, к сожалению, не утратили своей злободневности и сейчас.

Державный ум или «психология шариковых»?

Итак, давайте разберемся, нужно ли, как утверждают некоторые, «кормить» неэффективные государственные научные учреждения? И настолько ли они неэффективны в действительности? Вопрос непростой, поэтому давайте «включим мозги», а не будем полагаться только на эмоции, что особенно полезно, когда мы рассуждаем о науке. Иначе можно «наломать дров», результаты чего будут очень плачевными. Можно вспомнить, что мы уже это проходили, например, когда в 1922-м выгнали из страны цвет нашей философии. Потом было еще «интереснее»: разгром генетики, кибернетики, педологии, «дело врачей», объявление целых научных направлений «буржуазно-чуждыми»... (список может быть очень длинным).

Мнение против финансирования науки напоминают позицию булгаковского персонажа из «Собачьего сердца» Шарикова, который предлагал «все поделить». Как аргумент приводится «огромная» цифра в 6 миллиардов гривен, которые выделены на науку в бюджете Украины 2015 года. Цифра сама по себе, конечно, впечатляет. Но, если трезво разобраться, то она составляет только 0,73 % бюджетных средств, которые тратятся на науку (на всю – и академическую, и вузовскую). Для сравнения – США тратят на науку 2,9 % своего бюджета (который несоизмеримо больше украинского), а воюющий Израиль – 4,4 %. Это только относительные показатели. А по абсолютным – удельные расходы на научные исследования в расчете на одного научного работника в Украине почти втрое меньше, чем в России, в 18 раз меньше, чем в Бразилии, в 34 – меньше, чем в Южной Корее и более чем в 70 раз меньше, чем в США. Куда уж дальше?

Высказывается также аргумент, что академии есть только у нас (а еще в России). На Западе их нет, а поэтому их предлагают попросту закрыть. Но он не выдерживает критики, так как академии – это всего лишь исторически сложившаяся у нас форма организации науки. В США нет академий, но там вся наука сосредоточена в университетах, где отдельные оснащенные лаборатории посолиднее некоторых наших институтов. Крупный университет – это как целая академия по уровню (в том числе и финансовому) технической базы и работающих там ученых, которые не обременены большой учебной нагрузкой, как наши вузовские преподаватели, мешающей им заниматься серьезными научными исследованиями.

Еще одно мнение, что наука должна кормить сама себя, живя на грантах от бизнеса, верно лишь отчасти и относится только к прикладным отраслям, дающим относительно быстрый экономический эффект. В тех же США до 45 % научных исследований финансируется государством, особенно это относится к фундаментальным разработкам. Кроме того, там бизнесмены, дающие гранты, более цивилизованные. Мне трудно представить, чтобы украинские олигархи, привыкшие воровать у государства, инвестировали бы в науку. Они скорее в Межигорье будут «инвестировать».

Развитые страны на науке зарабатывают, и вкладывание в нее средств оказывается очень выгодным. У нас это считается тратами, и такова распространенная обывательская точка зрения. Как результат – наука не дает того, что может использоваться для экономики и развития социальных сфер. Скупой платит дважды. Недополученный научный продукт приходится компенсировать покупкой из-за рубежа не только товаров, но и технологий. Но за рубежом давно поняли, что выгоднее покупать не товары, а «мозги», в том числе и иностранные (блестящий пример тому – процветающие США). У нас же не хотят тратиться даже на свои, что намного дешевле.

Оговорка, что не хватает средств на науку оттого, что мы бедны – крайне лжива. Не «оттого не хватает, что бедны», а оттого бедны, что не хотим платить столько, сколько надо. Азбука экономики гласит: чтобы разбогатеть, надо сначала вложить деньги. Даже полуграмотный крестьянин понимает, что и в голодные годы нужно оставить часть зерна (причем, лучшую) на семена. И если хочешь получить хороший урожай, то должен оставить на семена достаточно. Если же семенное зерно просто съесть, объясняя это бедностью и тем, что не хватает на еду, то завтра действительно будет нечего есть.

Почему этого не понимают руководители государства? Если дело лишь в юридической и экономической несостоятельности, то не пора ли тем, кто этого не понимает, уйти из начальственных кабинетов, освободив место талантливым специалистам – экономистам, юристам, менеджерам, психологам, тем, чьи способности сейчас гибнут без применения вместо того, чтобы работать на преодоление кризиса? Но, похоже – дело не в этом. Старой коррумпированной системе наука не нужна.

Получается наоборот. Из руководства экономикой, наукой, государством уходят лучшие, а остаются те, кто просто более удобен (кстати, именно талантливые люди по складу характера часто оказываются «неудобными» для окружающих). Все это обходится слишком дорого – ценой нищеты десятков миллионов людей, необратимого падения здоровья и генофонда нации из-за болезней и неполноценного питания детей, ценой интеллектуального и нравственного вырождения. А мы были одной из самых развитых в прошлом республик СССР, поставлявшей элиту во все сферы жизни московского центра от Академии наук и Союза писателей до Политбюро компартии.

Если наша наука недостаточно эффективна, давайте ее реформировать, а не «перекрывать кислород». А то, что получится: неэффективное здравоохранение – перестанем финансировать, неэффективное образование – урежем бюджет. Наша армия год назад тоже была неэффективной. Но где бы мы были, если бы следуя этой логике, перестали ее финансировать?

Важность фундаментальной науки для общественного прогресса

Знаете ли вы, что выдающийся немецкий физик Генрих Герц, прославившийся в конце 19-го века открытием электромагнитных волн, как-то заметил, что его достижение носит чисто фундаментальный характер, и вряд ли будет использовано на практике? Прошедшее с тех пор столетие не только опровергло прогноз Герца, но и показало, какие грандиозные технические результаты можно получить благодаря фундаментальному научному открытию, подтверждавшему фундаментальную научную теорию Джеймса Максвелла. Невозможно вообразить современную жизнь без телевидения, радио, электроники, компьютерных технологий, средств связи и других благ, основанных на техническом использовании электромагнитных волн. А если попытаться подсчитать экономический эффект от их разработки и внедрения во всечеловеческом масштабе, то это затмит даже самое фантастическое воображение.

Этот случай не единичен. Столь же «неудачный» прогноз делали многие ученые, открывавшие своими достижениями новые эпохи в науке и технике. Среди них – открытие цепной реакции деления урана, с которого началась эра атомной энергетики. Данные примеры показывают, что так называемая «чистая наука» – это не дорогостоящая забава государства, а деятельность, сулящая огромную выгоду, в том числе и материальную. Просто на этапе фундаментальных исследований невозможно спрогнозировать не только их экономический эффект, но и формы внедрения в прикладные разработки. Поэтому оценивать фундаментальную науку по кажущейся бесперспективности нельзя, ее нужно поддерживать целиком, ибо без нее невозможно развитие прикладных отраслей, а без них – и экономики.

К такому пониманию давно пришли передовые страны мира. История показывает, что государства, не жалеющие средств на фундаментальные исследования, значительно обгоняли других не только технически, но по всем составляющим социального прогресса. Уже сейчас лидерство в мировой цивилизации начинает определяться производством и продажей (в том числе и экспортом) интеллектуальной продукции, а уже после этого производством сложнейшей и качественной техники, которая остается эталоном уровня развития страны. Мало того, без интеллектуальных технологий будет невозможным и производство совершенной техники, а порой и хороших товаров повседневного спроса. Стране, неконкурентоспособной на рынке идей, останется лишь торговать сырьем и дешевой рабочей силой, то есть разделить участь слаборазвитых стран.

Наше государство живет в условиях свободного рынка, и должно быть лишено перекосов социалистического метода хозяйствования. Но оно, похоже, до сих пор не понимает, что выгодное вложение средств – это не трата денег и не благотворительность. Результат – снижение ассигнований на науку, образование, культуру, уменьшение приема студентов, обучающихся в вузах за счет средств госбюджета, повсеместное сокращение штатов преподавателей высшей школы и научных учреждений (иногда более чем на четверть), закрытие учебных заведений, выселение институтов из собственных зданий, которые потом продаются богатым фирмам.

Гуманитарная наука: зачем она нужна Украине?

Если с важностью фундаментальной науки, представляющей естественнонаучное направление (например, физика, химия, биология, медицина), более или менее ясно, то с гуманитарной наукой (и с гуманитарными сферами вообще) вопрос не такой простой. Но на поверку они оказываются не менее ценными, чем точные науки, ибо здесь в центре внимания находится самое дорогое – человек.

Способности и профессионализм – вещи весьма дорогостоящие, а вкладывание в них средств – дело очень прибыльное, так как успех экономики больше зависит от человека, чем от «железок», на которых он работает. Впрочем, это было известно давно.

Наша страна в 50-60-е годы переживала относительный расцвет науки и образования, что обусловило ее достижения во многих стратегических отраслях, прежде всего – в космической технике и атомной энергетике. И это несмотря на неэффективную социалистическую плановую экономику. По данным В. Н. Турченко, опубликованным еще в 1975 году, 1 рубль обычных капиталовложений в конце 60-х годов ХХ века давал 38 копеек прибыли; рубль, затраченный на науку, приносил уже 1 рубль 45 копеек; на каждый же рубль, вложенный в развитие образования, страна получала около 4 рублей.

Не менее убедительные доводы приводятся в интервью с академиком А. Г. Агангебяном, опубликованном в конце 80-х в журнале «Огонек». Там говорится, что после запуска в 1957 году первого искусственного спутника Земли специальная комиссия в США изучала вопрос, как Советский Союз смог выйти на передовые рубежи науки и техники. Выводы комиссии: успех в запуске спутника связан главным образом с развитием образования. В 1950 году СССР тратил на образование 10 % национального дохода, а США только 4 %. Через 30 лет США достигли 12-процентной доли, а СССР снизил ее до 7 %. Последствия всем хорошо известны.

А ведь мы до сих пор считаем образование и культуру (а порой и науку, особенно гуманитарную) неприбыльными областями. Это типичное заблуждение. Прибыль от них появляется не сразу и не там, где вкладываются средства, а распределяется между другими отраслями, пользующимися результатами науки и образования. Следовательно, эта прибыль принадлежит всему обществу.

Из-за этого парадокса в условиях стихийного нерегулируемого рынка не все гуманитарные сферы могут быть доходными напрямую. Значит ли это, что они неэффективны для общества? Отнюдь. Просто для них необходим другой принцип финансирования. Вкладывание в них средств очень выгодно для государства. Ведь их развитие приведет к росту эффективности экономики (и к большим прибылям!) во многих других отраслях. А значит, государство сможет пополнить свой бюджет за счет налоговых поступлений, что многократно превысит первоначальные затраты.

Но это лишь сугубо финансовый уровень решения проблемы. При более глубоком анализе можно сделать вывод, что науки о человеке (и в первую очередь психология) могут дать экономике технологии, позволяющие использовать огромные (гибнущие без применения) человеческие ресурсы. Существуют психологические методики, резко повышающие интеллектуальный потенциал коллектива и способствующие решению задач (в том числе научных), считавшихся неразрешимыми. Психологическая поддержка производства (от профотбора людей и обеспечения психогигиены труда до раскрытия потенциальных способностей людей) может значительно повысить производительность без существенных затрат. Такими невостребованными резервами на сегодняшний день не обладает ни одно другое научное направление.

Наивно полагать, что прогрессивные технологии, сложная техника и новые материалы могут создаваться без помощи людей. Но в то же время науки о человеке у нас никогда не были в числе приоритетных направлений науки и техники. Кроме того, неразвитость гуманитарных наук присуща негуманным, недемократическим, тоталитарным государствам. Если мы собираемся строить подлинную демократию, то без них не обойтись. Да и по прогнозам футурологов будущее – за науками о человеке.

Нужны более конкретные примеры? И более злободневные в современных социальных реалиях? Что ж, назову только некоторые из проблем, над которыми трудятся мои коллеги из Института социальной и политической психологии НАПН Украины, где я работаю.

  • Проблемы идентичности (гражданской, этно-национальной, политической и др.), влияющей на консолидацию (или наоборот – поляризацию) больших групп людей. Это важно для нынешней ситуации, которую сейчас переживает Украина?
  • Социально-психологические технологии преодоления межгрупповых конфликтов и противостояний больших групп людей, причем – ориентированные на достаточно глубокие изменения в индивидуальной и групповой психологии. Насколько это актуально сейчас, во время войны (а будет еще актуальнее, когда на оккупированные территории придет мир) – судите сами.
  • Проблемы медиа-образования (и производные от них – социально-психологические закономерности медиа-пространства). Оцените их важность в условиях информационной войны и необходимости информационной безопасности. Ведь медиа-пространство, в котором ведется эта информационная война, не тождественно физическому пространству. Оно существует в групповой психике людей и подчиняется законам социальной психологии.
  • Проблемы социально-психологической адаптации. Это – в ситуации, когда в стране больше миллиона вынужденных переселенцев, испытывающих колоссальную дезадаптацию, не говоря уже о массовых проблемах, связанных с изменением работы, переучиванием управленческого персонала в условиях социальных и экономических реформ. Актуально?

Это только некоторые примеры. А можно назвать десятки других проблем, которые в современных реалиях являются архиважными. Часть из них разрабатываются в рамках плановой тематики. Но большинство аспектов, особенно касающихся государственного внедрения, осуществляется учеными нашего и других институтов практически на волонтерских условиях, в ущерб своему времени, зарплате и т. п. А, кроме этого, мои коллеги оказывают психологическую и психотерапевтическую помощь бойцам, воевавшим и получившим ранения, и мирным жителям, пострадавшим в зоне АТО. А также ведут реальную контрпропаганду в информационном пространстве, противодействуя информационной войне. Ситуация такая же, как с волонтерами в армии: они делали то, чего не делало государство для спасения страны от военной агрессии.

В то же время, государство, совершенно не интересуясь этими вопросами, проводит политику урезания и без того скудного бюджета науки, делая невозможным решение многих из перечисленных проблем.

В условиях кризиса наибольшие трудности испытывают фундаментальные и гуманитарные сферы, так как они не могут рассчитывать на прямые инвестиции бизнеса, заинтересованного в перспективных прикладных разработках. Но если о фундаментальных науках (особенно естественнонаучного направления) все же говорят, и это правильно, то о значении гуманитарных наук порой забывают. А они, особенно в период созидания общества и государства, могли бы оказаться практически полезными и для общества, и для самого государственного аппарата. Например, способными делать социально-психологическую экспертизу государственных решений, реформ, законопроектов, осуществлять социальное прогнозирование, решать острые социальные проблемы, связанные с кризисом и военной агрессией и многое другое. Но где запрос государства? Что, слабо?

Кризис науки: реанимация или эвтаназия?

Наверное, абсолютно правы те, кто критикует украинскую науку за низкую эффективность. Но это не вина самой науки. И тем более – не вина тех ученых, которые оказываются невостребованными, несмотря на свой талант и на острую потребность общества в продуктах их труда.

В усовершенствовании нуждаются и отчетность (люди вынуждены делать много совершенно ненужной работы), и планирование (на годы вперед, без учета быстрых изменений социальных реалий). Необходимо поднять на новый уровень связь научных разработок и государственной практики, решить проблему внедрения. Тот процесс, который называется внедрением в среде гуманитарных наук – это пародия на внедрение. Да и не могут ученые помимо научных исследований полноценно заниматься внедрением (а еще и мониторингом за этим процессом), что под силу отдельным социальным институтам. Необходимо глубоко реформировать организацию науки, и чем скорее, тем лучше. Хотя, сейчас уже нужно говорить не о реформировании, а скорее о ее реанимации.

В медицине есть понятие «жизненно важный орган», то есть орган, потеря которого смертельна. Например, нельзя жить без сердца (разумеется, лишь в буквальном смысле), печени, почек. Но в нейрохирургии известны случаи, когда травматическая потеря обширных областей высших отделов мозга не только не смертельна, но даже не влияет на видимое физическое здоровье человека. Он по-прежнему ест, пьет, дышит. Правда, это уже не вполне человек...

Я ни в коей мере не хочу сравнивать профессии с человеческими органами. Но все же... Если представить себе забастовку авиадиспетчеров или врачей скорой помощи, то наверняка эта акция будет весьма ощутимой и вряд ли пройдет незамеченной. Но если перестанут работать ученые, мало кто в обществе это сразу заметит. Может быть, наука просто бесполезна? Ведь научная деятельность не прямо связана с общественной пользой, как, скажем, работа истопника. Если тот забастует, людям сразу станет холодно. Если бросят работать ученые, «холодно станет» не сразу, но значительно сильнее и гораздо большему количеству людей. Обыватель, призывающий «не кормить дармоедов-ученых» этого не понимает. Но государству то не пристало мыслить на таком уровне. Это обходится слишком дорого. Как человек без мозга – это уже не человек, так общество без науки – это уже не общество. Оно по-прежнему «ест, пьет, дышит». Но при этом явно деградирует и годится разве что на роль колонии какой-либо высокоразвитой страны.

Когда человек голоден, ему вряд ли придет в голову отрезать для съедения кусок собственной ноги (если, конечно, он не болен шизофренией). А тем более, съесть кусок собственного мозга (хотя именно такую фантастическую сцену мы видим в фильме «Ганнибал»). Парадоксально, но наше государство поступает именно так, пытаясь таким способом латать бюджетные дыры. А после этого мы удивляемся, что у нас слабая наука и бедная страна.

Создается впечатление, что до интеллектуальной элиты, составившей бы гордость любой страны, у нас никому нет дела. Талант, интеллект, знания человека – это не достояние нации, а личная проблема их обладателя. Хочу, чтобы меня правильно поняли. Речь идет не столько о судьбах людей науки (хотя и о них тоже), сколько о судьбе общества. Умные люди все же не пропадут, пойдя в бизнес, в частную практику, по крайней мере, на жизнь заработают. Если не по призванию, то в другом деле. Если не у нас, то за рубежом.

От игнорирования науки страдает само государство, те отрасли, откуда уходят таланты, ибо без опоры на человека и его способности мы никогда не выберемся из трудностей. Если заниматься только тушением экономических «пожаров», то денег не будет хватать и завтра, и послезавтра. «Пожаров» будет все больше, а без сильных науки, культуры и образования мы будем плестись в хвосте цивилизации и даже не приблизимся к экономически развитым странам.

Если человек болен, его надо лечить. Тяжелобольной нуждается в реанимации. Что это значит? Его подключают к всевозможным системам жизнеобеспечения, другими словами – ему дают дополнительные ресурсы, так как своих у него явно не хватает. Если такого пациента отключить от аппаратуры, поддерживающей его жизнь, он умрет. В медицинской практике это называется эвтаназия.

Нашу науку действительно необходимо реформировать. А любая реформа требует денег. Причем, затраты на этапе реформирования всегда больше, чем в «спокойные» периоды. Тем более, если речь идет о «реанимации» науки. Что же государство делает на практике? Резкое снижение финансирования не только делает невозможными любые реформы, но и ставит под угрозу само выживание науки, сохранение научных школ. В переводе на «медицинскую» терминологию это действительно похоже на эвтаназию.

«Наша нация в опасности...»

Вернемся к вопросу, ставшему причиной написания этой статьи. Зачем вся эта кампания по дискредитации науки? Кому это выгодно? Тем, кто занимается «распилом» государственных денег (в том числе – и кредитных поступлений)? Тем, кто заинтересован в поражении Украины на всех фронтах: и внешнем, и внутреннем? Тем, кто заявляет, что «проект Украина не имеет права на жизнь»? Тем, кто добивается реставрации совковой империи в ее худшем образце? Закрадывается мысль: а не воюет ли наша государственная машина на стороне Кремля против собственной нации?

Вопросы почти риторические. Наверное, такое положение науки не нужно стране, нации, гражданскому обществу. И его (общества) задача – переломить ситуацию, сохранив и преумножив замечательные традиции украинской науки, которая способна показать самый высокий уровень достижений, так необходимых для реформирования нашей экономики и государства.

«Наша нация в опасности...» Такими словами начинался доклад комиссии экспертов, созданной правительством США в 1981 году. Далее там говорится: «Этот доклад посвящен только одной проблеме, но такой, которая погубит американское благосостояние, безопасность и цивилизацию, если не будет решена...» Читатель удивится, узнав, что причиной тревоги видных ученых и государственных деятелей послужило (всего лишь!) некоторое снижение интеллектуального развития американских школьников (регулярно измеряемого в США).

К великому нашему сожалению, мы даже не подозреваем, в какой опасности находится наша нация. Об интеллектуальном развитии украинцев есть очень разноречивые данные. Мнение, что мы находимся на втором месте в мире, скорее всего, к сожалению, недостоверно. Согласно большинству источников, средний IQ украинцев составляет 96 баллов (чуть ниже среднеевропейского). Это еще не катастрофа, да и критерий этот не самый значимый. Но все же неуклонное, в течение ряда последних лет, снижение уровня науки и образования, ставшее уже привычным, может сделать ситуацию критической.

Может быть, самое время опомниться. Может быть, пора уже, наконец, понять, что не материальные подачки из-за рубежа, а лишь подлинное сокровище нации – «золотые» головы и руки ее людей – способны сделать Украину могучей и процветающей державой, избежав участи экономической и интеллектуальной колонии Запада или Востока. Нужно лишь дать возможность талантам нормально жить и работать во всех сферах – от науки до управления государством.

Как создать такие условия? А об этом можно спросить у самих профессионалов, они и на этот вопрос смогут найти ответ. Хотя засилье посредственности в нашем государстве, похоже, давно перестало спрашивать чьих-то советов...

 

© Павел Горностай,
доктор психологических наук

 

Дата публикации: 12 июня 2015 г.

 

Другие статьи авторы на близкую тематику:

Убивающие дракона: очерк патосоциологии Новый Майдан или «парламентская революция»?
Гражданское общество Украины: свобода или смерть Современная Украина в свете исторических травм
Информационный Франкенштейн, или Реальные последствия информационной войны Всегда ли истина посередине?
«Крымнаш», или еще раз об исторической справедливости Социальные конфликты и групповая идентичность
«Карточный домик» кремлевской пропаганды Журналистика должна быть честной, иначе она становится опасной

 

К общему списку публикаций

 

Назад